Донато Доззи. Музыка как терапия

Опубликованов 04.09.2018

АВТОР: ФРАНЧЕШКА ФИНКЕНШТЕЙН

ПО МАТЕРИАЛАМ mixmag.io

Итальянский диджей и продюсер Донато Доззи — один из интереснейших персонажей на современной электронной сцене. Каждый из его сетов, каждый его релиз демонстрируют новый взгляд продюсера на возможности жанров и инструментов. Уже имея в своей дискографии совместные работы с Питером ван Хузеном, Майком Паркером, Lerosa или Дашей Раш, недавно у Доззи вышел новый сольный альбом под названием «Filo Loves The Acid».

Для Донато Доззи (настоящее имя которого Донато Скарамуцци) музыка всегда была своего рода рупором, через который можно передать свои чувства и мысли, но еще можно попытаться выйти за устоявшиеся жанровые рамки в электронной музыке и преподнести это абсолютно по-своему. На тренды он не обращает внимания. Скорее его интересует переосмысление сложившейся звуковой палитры и создание честного, оригинального звучания. В подобном экспериментальном подходе, в котором Доззи неизменно является рассказчиком, возникают захватывающие моменты. Его дебютный альбом «K» (2010), ставший первым альбомом, который выпустил лейбл Further Records, специализирующийся на выпуске музыки на кассетах, наглядно демонстрирует преданность Доззи атмосферному саунд-дизайну, побуждающий слушателя медитативно парить в музыкальных сферах. Вместе с этим, в таких релизах, как «Mindless Fullness» и, конечно же, в недавно вышедшем альбоме «Filo Loves The Acid», можно заметить не только акценты на клубные танцполы, но и то, с какой изящностью продюсер передает глубину минимализма. Сам итальянский продюсер предпочитает обходиться в работе минимальным количеством инструментов, и старается не подпадать под влияние со стороны. Но вместе с этим в качестве самого сильного влияния называет Майка Паркера и его работы, а также все, что сам Доззи вместе со своим другом Нилом (Neel) выпускает на своем лейбле Spazio Disponible.

Для него всё началось в Brancaleone, культурном центре Рима, который как нельзя точнее подходил для Доззи и начала его карьеры. И дело здесь не только в музыке, но еще и в фильмах, спектаклях, книгах и пьесах, показывавшихся в этом месте. Однако консервативные итальянские политики в конце концов закрыли это заведение, ставшее к тому времени одним из самых популярных мест столицы. За этим последовало резидентство в берлинском Panorama Bar и фантастический сет на закрытии японского фестиваля Labyrinth в 2008 году. Все это были важные моменты, которые прямо повлияли на формирование творческого эго диджея и продюсера Донато Доззи, который постепенно набирал силу и вес. В итоге, в какой-то момент его фигура обрела самый настоящий мифический ореол, и на глобальной электронной сцене теперь ходит полно разговоров о магических моментах, которые возникали во время выступлений Доззи.

При работе над своим новым альбомом он впервые обратился к легендарному бас-синтезатору Roland TB-303. Поэтому в разговоре мы затронули и вопросы работы с этой машиной, и поговорили о том, как он начинал в качестве диджея и продюсера, и о том, как ему пришлось убежать в Берлин из политически душной Италии, а также поговорили о музыке, которая, по его мнению, может и должна выступать в качестве терапевтического медитативного инструмента.

Для 303-го релиза на Tresor в качестве ведущего синтезатора вы выбрали Roland TB-303. Какие воспоминания у вас возникают когда вы думаете об этой машинке? 

Безусловно, у меня есть своя история взаимоотношений с этим устройством. Это совсем непросто, потому что когда ты подбираешься к 303-му, то это скорее напоминает приближение к гиганту. Трудно создать нечто, что потом имело бы некую оригинальность. Потому что в прошлом уже были созданы одни из самых красивых работ в эйсиде и психоделике. И когда я получил предложение взяться за работу с 303-м, то подумал про себя: «Окей, кажется пришло время». Просто до этого были уважительные причины, по которым я избегал работы с этим инструментом. Скорее всего я не был готов, или просто не чувствовал как надо. И в каком-то смысле это работа Фило, Филиппо (старый школьный друг, — прим. ред.). Потому что именно он научил меня всему, что касается эйсид-хауса.

Как происходил творческий процесс? 

Он напоминал волну. Неудержимую волну. По мере приближения к тому, что ты хочешь достичь возникает даже непреодолимый творческий процесс. За неделю я сделал пять треков. И остановиться был не в состоянии.

Были ли музыканты, которые каким-то образом повлияли на вас?

Определенно музыка Сусуму Йокоты. И Lory D, который и сегодня служит для меня источником вдохновения. Работы Emmanuel Top и классические образцы чикагского эйсид-хауса. Афекс Твин, опять-таки. Все эти сторонние влияния помогли мне добиться нужного звучания при этом не скатываясь в скучное копирование. Честно говоря, слушая музыку вышеупомянутых артистов, я также хотел отдать им дань уважения, потому что восхищаюсь ими. Плюс есть Майк Паркер, который не только мой хороший друг, но и обладатель яркого таланта в создании разнообразных звуков используя при этом минимум оборудования.

Долгое время продюсерство и диджейство для вас было чем-то вроде хобби, пока вы получали докторскую степень в области политологии. Когда вы решили оставить это занятие и сосредоточиться на диджействе? Быть может был какой-то поворотный момент или человек?

Этим человеком был мой отец. Поначалу он боялся моей жизни. Я чувствовал, что хотел сделать его счастливым. Да, моя семья была рада, что я получил ученую степень. Да я и сам этому был тоже рад. Но уже получив докторскую степень я серьезно сосредоточился на работе в римском клубе Brancaleone. И вот с того момента моя жизнь была всецело посвящена музыке. Я знал, что музыка — это моя жизнь. Отец мне на это ничего не сказал. И он стал моим самым большим поклонником.

Вы же выросли в Бари, потом переехали в Рим, но, в конечном счете, как и многие другие диджеи, переехали в Берлин. Планировали ли вы этот переезд? 

Италию я покинул вынужденно. Я чувствовал, что хочу чего-то большего. Чего-то куда большего, нежели то, к чему я привык в Италии. Я хотел избежать влияния менталитета. Я просто больше не мог там оставаться: есть итальянскую кухню, говорить на итальянском, просто болтать с людьми в клубах о музыке, вариться в одной и той же тусовке. Я хотел увидеть больше. Я хотел войти в контакт с космополитической жизнью. Поэтому в Берлин я уехал пребывая в тяжелой депрессии. В этом городе я познакомился с массой замечательных людей, менял каждые несколько месяцев квартиры, просто потому, что не понимал где я хочу остаться. Я чувствовал себя кораблем без капитана.

С кем вы познакомились в тот период? 

Первым моим другом был Деннис Анос, который работал на немецком лейбле Stereo Deluxe. Он первым слушал мои демо. Он все говорил: Донато, у тебя отличный вкус. Ты обязательно должен это издать! Я подумал, ну окей. И мы с ним запустили мой первый лейбл Orange Blue. Через Денниса я познакомился с Марко Фрейвогелем. Спустя некоторое время меня попросили отыграть в Panorama Bar. Я тогда и понятия не имел, что это за место. Думал, что это какой-то бар с видом на Берлин. Но как оказалось все было несколько иначе.

Совсем иначе. 

Да! (смеется) Я впервые в жизни играл днем. И понимание, что моя музыка отлично работает и днем, для меня стало самым настоящим откровением. Просто потому, что в Италии ничего подобного не было. Там клубы закрываются в пять утра. Затем я осел в Panorama Bar. И вот там у меня впервые возникло чувство своего рода группового опыта, будто мы все принадлежали к одному племени. Это было время фантастической, невероятной честности и искренности. То, что уже не вернуть. Я открыл нового себя, видел танцующих людей, которые в танце открывали что-то для себя. Кроме того, это помогло мне как продюсеру, научиться создавать звуки с точки зрения времени и длины. Поэтому опыт Берлина для меня стал крайне важен. Я научился иначе воспринимать время. Думаю, Берлин был моим городом. Там я мог делать то, что больше нигде не мог. Полученный опыт в Берлине меня безусловно подготовил к моим сетам на японском фестивале Labyrinth. Если бы я когда-то не набрался смелости и не переехал из Рима, то ничего бы у меня не получилось.

В какой-то момент вы все-таки вернулись в Рим. 

Да. Точнее не совсем. Я переехал в дом моих родителей в Сан-Феличе-Чирчео. Там я собрал все свои инструменты. И это был шаг к полной противоположности: от Берлина к идиллии, где есть национальный парк, много деревьев, и почти отсутствие всякой цивилизации. Моя студия находилась на воде, в буквальном смысле слова. Была природа и музыка. И все.

Но Берлин вам все-таки был нужен? 

Да, мне нужно было переключиться с одной крайности на другую. Мне нужен был Берлин чтобы обострить своё сознание, а затем, в какой-то момент, я понял, что готов. И тогда я хотел оказаться в лоне природе со своей музыкой, просто потому, что я прекрасно знал, что она будет идеально сочетаться с природой.

Вы же ещё вечеринки в Риме делали вместе с Нилом. Было ли в этом какое-то конкретное намерение? 

Была одна простая причина — мы делали их по любви. И я объясню почему: с 2011 по 2012 год Brancaleone совсем испортился, причем по разным причинам. Один из организаторов этого клуба как-то мне позвонил и попросил помочь исправить пошатнувшуюся репутацию клуба. Поэтому я спросил Нила, не хочет ли он со мной и другими ребятами начать делать вечеринки Strati. И этим мы занимались не потому что считали нашей работой. А занимались мы этим из-за любви к клубу. Brancaleone — это, наверное, самый важный эпизод в моей жизни. Не только политически, но и социально, поскольку это был полноценный социальный центр. Там были рады всем. И поэтому я хотел что-то вернуть. Но, к сожалению, этого не получилось. Клуб уже не работает. Политическая атмосфера в Италии изменилась в худшую сторону. Теперь на дверях клубах висит замок. Клуб закрыт. И это сильно ранит мое сердце.

Объясните поподробнее. 

Все сильно изменилось, просто потому что политика в стране изменилась. Я даже боюсь думать, что еще может произойти в стране. Мне кажется, что такие социальные центры, как Brancaleone играют важную роль. В таких местах могут обсуждаться и прорастать различные идеи, отдельно от доминирующих политических. Всегда должно быть место, в котором можно взглянуть на темную сторону Луны. Однако политики с этим активно борются. В настоящее время очень активно себя проявляются крайне правые, а альтернативные голоса просто заглушаются. Это страшно. Я бы жизнь отдал за открытие клуба, чтобы обеспечить лучшую жизнь. Но в данный момент это очень сложно. Моя работа состояла в том, чтобы бросить камень в воду — от этого расходятся несколько волн, но и они в конечном счете затихают.

Грустно наблюдать за тем как происходит застой, хотя должно происходить развитие. 

Да, это очень важно. И это пугает меня. Помимо болтовни в интернете люди, кажется, не готовы выходить на улицы и отстаивать свои права. Я не вижу чтобы что-то подобное было возможно. Как в Тбилиси. Там — это их жизнь. Если вы заберете музыку у людей, то что у них останется? Только продажные политиканы. Грузины отстояли свои права. Я тоже хотел бы видеть подобное понимание и в западной части Европы — в Италии.

У вас недавно вырезали грыжу. Как вы себя сейчас чувствуете? 

Несколько месяцев назад я дошел до того, что не мог путешествовать. У меня последние десять лет не проходила боль в спине, даже физиотерапия в какой-то момент перестала помогать. А после операции я чувствую будто заново родился. Я могу делать все, что не мог делать в последние годы. На вечеринке в Tresor я прыгал с Дашей Раш. Я снова увидел счастливую сторону жизни, которую не замечал, пока мне было больно.

Я думаю, в мире существует достаточно диджеев, которые совсем не думают о здоровье. 

В диджействе много плюсов, но все-таки есть в этом определенная доля экстремальности, потому что ты часто оказываешься среди незнакомых тебе людей, в местах, которые тебе незнакомы. В гостиницах. Возраст, конечно, может принести с собой опыт. Но не каждый к этому оказывается готов.

Насколько важную роль для вас играет публика? 

Никогда нельзя предположить насколько успешной будет предстоящая вечеринка. Тебе нужно заслужить доверие публики. В дополнение к элементу терапии, именно объединение с людьми является той причиной, по которой я этим до сих пор занимаюсь. Потому что очень здорово общаться с публикой. Такой путь ведет к глубине. Никто не хочет остаться одиноким. И если ты можешь этим заниматься с музыкой, значит ты ощущаешь себя частью этого мира.

Невербальный обмен музыкой. 

Именно. Не говоря ни слова ты можешь сказать нечто важное. Все дело в том, чтобы ничего не говорить. (смеется)

Вы как-то сказали: «Если бы диджеи рассказывали свою историю, то им не нужно было бы стремиться что-то записывать и издавать, чтобы прославиться. Все дело в послании, которое вы отправляете в окружающий мир». 

Люди выпускают музыку по двум причинам: первое — стремление к признанию, второе — в качестве самопрезентации. У меня нет ни малейшего интереса к последнему пункту, но я понимаю, что для кого-то это может играть первостепенную роль. Быть может для кого-то это единственная возможность стать счастливым. Я же хочу сделать свою музыку, с которой мне было бы хорошо, я сам хочу войти в состояние транса со своей музыкой. Да, кто-то придумывает себе в интернете другую жизнь, но мне комфортно сидеть в своем углу, и не орать на весь свет: эй, смотрите какой я классный. Люди все-таки должны быть любопытными и не терять это качество. Любопытство — это крайне важно, но есть еще одна причина, по которой нужно и дальше продолжать заниматься искусством. Причина эта состоит в том, что через искусство мы можем создать более комфортное и интересное общество. В музыке все-таки есть масса терапевтических нюансов, это не просто универсальный язык. По крайней мере для меня это больше напоминает терапию. Музыка может помочь трансформировать чувства и мысли, и не нужно будет только лишь плакать в углу и страдать о грустных вещах, которые случаются в жизни.

С другой стороны музыка создает связь между людьми. В тот момент, когда музыка оказывает на тебя свой терапевтический эффект, тоже самое она может оказывать и на кого-то среди публики, которая пришла вас послушать. 

Да. В Tresor мне один человек сказал: «Знаешь, Донато, я люблю музыку. Я слушаю много разных людей, но я знал, что сегодня будет особенная вечеринка. Просто потому, что ты позаботишься о нас». Я чуть не расплакался, потому что мне сказали, что я не только заставлял людей слушать, но и управлял ими невербально, заботился о них. Именно поэтому я все еще занимаюсь музыкой.

0

Автор публикации

не в сети 5 дней

admin

3
Комментарии: 0Публикации: 97Регистрация: 28-02-2018

Reader's opinions

Ответить

Ваш email не публикуетсяОбязательные поля помечены *


DMRadio

Enjoy the Real Music!

Current track
TITLE
ARTIST

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля